Версия для слабовидящих
Новости
Настоящий человек. Настоящий специалист. / 17.02.2012
Татьяна Крикункова

 У доктора технических наук, профессора Тульского государственного университета Николая Спиридоновича Булычёва интересная судьба. И в плане личностного, и в плане профессионального становления. При этом баловнем судьбы Булычёв никогда не был. Может быть, поэтому жизнь и дарила ему испытания, через которые он всегда проходил с честью и достоинством.

Представьте себе маленький провинциальный городишко, скорее напоминающий большую деревню: преимущественно одноэтажные постройки, в каждом хозяйстве корова, утром бурёнок провожают на пастбище, вечером встречают… А вокруг  бескрайние леса, уходящие далеко в Сибирь. И в какую бы сторону, выйдя из города,  вы ни пошли, обязательно оказались бы в лесной чаще. Зимой — морозы под 30-40 градусов,  летом — уйма ягод и грибов. Именно так в тридцатых годах прошлого столетия выглядел городок Яранск, возникший во времена седой старины как крепость на пути «ненавистным хазарам». Своё название город получил от речки Ярань, впадающей в Вятку, несущую воды в матушку-Волгу.

Вот в этом самом  далёком Яранске Вятской области, чуть позднее — после небезызвестного события 1 декабря 1934 года — переименованной в Кировскую, 17 февраля 1932 года и появился на свет Николай Спиридонович Булычёв. Был он поздним ребёнком — мать родила его в сорок три года. Все предыдущие дети, кроме одного, Александра, который был старше Николая на 10 лет, умерли в младенчестве.

Мама, Гликерия Артемьевна Булычёва (в девичестве Мутовкина), происходила из крепкой зажиточной крестьянской семьи. Зажиточность эта шла от труда, которым никто из Мутовкиных не гнушался, а почитал за высшее благо. К тому же семья была очень религиозной, а потому неукоснительно придерживалась православных  обычаев.  Старшую дочь, Елену, отец отдал в сёстры милосердия. Сделать это было непросто, пришлось заручиться поддержкой Вятского губернатора. Среднюю дочь, Гликерию, он отправил в уездное училище, постигать знания. И стала Гликерия учительницей начальных классов. А вот младшей Варваре судьбой было уготовлено молиться за своих родных: её по настоянию отца постригли в монахини. Ну а для сына Никифора выбрали мужское ремесло. Всю свою жизнь он трудился кузнецом. Так и запомнил Николай Булычёв своего дядю Никифора с тёмным от копоти лицом.

Отец, Спиридон Александрович Булычёв, тоже происходил из крепкой крестьянской семьи. В юности его забрали в армию. Там он, по тогдашним меркам, достиг очень значительных успехов — дослужился до младшего офицерского чина, что в дореволюционной России являлось большой редкостью. И всё это стало возможным благодаря тому, что Спиридон Александрович солдат своих по лицу не бил, а относился к ним с уважением, чем и по-хорошему прославился. Служил он в кавалерии. Вид имел боевой: на плече — аксельбант, на лоб лихо задвинута черкеска, на боку — шашка. И, конечно же, усы.

Последним местом службы отца был город Гельсинфорс (нынешние Хельсинки). Вернулся он из армии накануне коллективизации. Но жить в деревне не остался. Прозорливый был человек: нутром почувствовал, что надо в город перебираться. И перебрался в Яранск. А поскольку руки имел золотые, то сразу же устроился плотником, да и себе дом пятистенный сумел возвести. Одну половину дома сдавал внаём, а другую сам со своей семьёй занимал. Там-то, в Яранске, с разницей в десять лет и родились у супругов сыновья.

Когда стали закрывать и уничтожать православные храмы, мать Николая Булычёва принципиально уволилась с работы. Её даже не испугала и не остановила перспектива лишиться пенсии по возрасту. По сути, это был политический акт. Сеять доброе и вечное в сердцах своих учеников на фоне попрания христианских святынь Гликерия Артемьевна не могла. Последней каплей стал арест соседа, выступившего в защиту церквей. Так и жили Булычёвы: отец плотничал, мать хозяйничала по дому, а младший сын всё свободное время пропадал в лесу. Собирал грибы и ягоды. А зимой, когда свирепствовали морозы и занятия в школе отменяли, вместо того, чтобы греться на печи, катался с ребятами с горки.

В 1941 году началась Великая Отечественная война. А в 1942-м новое горе — умер отец. И потянулись  для матери с сыном голодные и холодные дни. Пробавлялись только тем, что давал огород, а летом помогали ягоды и грибы. Жили на деньги, вырученные от продажи выращенных на огороде овощей и молока. А вот мяса не видели месяцами. По сути, одно приусадебное хозяйство да коровка и спасали.

Старший брат к тому времени уже служил в армии, на западной границе. Попал он сначала в окружение, а затем — в плен. Но ему, в буквальном смысле слова, повезло. Оказался он не в концентрационном лагере, а в батраках в зажиточной крестьянской семье в Восточной Пруссии. А немецкий крестьянин — это всё-таки не фашист: какую-никакую, а похлёбку своему работнику даст и издеваться над ним не будет. Три года пробатрачил Александр в Германии, освобождение пришло вместе с Красной Армией. И все эти годы мать неистово молилась, просила Бога помочь её старшему сыну. И писала письма во все инстанции. Господь услышал её молитвы. Вернулся Александр целым и невредимым, но с клеймом побывавшего в окружении и в плену человека. А в то время к таким людям относились с недоверием. И это мягко сказано. Прежде чем Александр оказался в родном городке, ему пришлось пройти через многочисленные проверки и отработать на металлургическом заводе, находившемся под Москвой.

Боевые действия обошли стороной далёкий Яранск, но насмотреться на жертв войны Николке всё-таки пришлось. В городе располагался госпиталь, в котором залечивали свои раны, в том числе и душевные, бойцы Красной Армии. Многие из них оставались калеками на всю жизнь, а некоторые вообще превращались в «самоваров». Так в народе называли людей, у которых были ампутированы обе ноги, а иногда и обе руки. Вот эти самые раненые и донесли до маленького тылового городишка, затерявшегося среди дремучих лесов, тяжёлые вести с фронтов Великой Отечественной войны.

Были ещё и эвакуированные. Много эвакуированных. Ленинградцев приютили у себя Булычёвы. Жителей этого города во все времена считали людьми сдержанными, умеющими скрывать свои эмоции, немногословными, но добрыми. И так полюбились беженцы Гликерии Артемьевне и Коле, что по ним одним они глубокий вывод о целом городе на Неве сделали. Значит, и Ленинград хороший, добрый и не сломленный никакими горестями, коль такие люди в нём живут.

До седьмого класса учился Николай очень даже посредственно, о чём свидетельствовал табель, в котором красовались одни трояки. Прозрачная речка, грибные и ягодные места — вот что манило мальчишку беспрестанно. А не учёба. Но в восьмом классе, по его собственным словам, встретился он с настоящими преподавателями, которые и научили его любить и ценить  знания: Евдокией Иосифовной, Екатериной Ивановной, Павлом Ивановичем. А свою учительницу  по математике, Тамару Рафаиловну, Николай Спиридонович поминает в молитвах и по сегодняшний день.

Среднюю школу Николай окончил в 1949 году. Окончил с четырьмя тройками: русский язык (письменно, устно), литература и Конституция СССР. Выделялся же он среди одноклассников своими познаниями в математике.

Поступать Николай решил в высшее учебное заведение. В какой город — сомнений не было. Конечно же, в Ленинград! Проштудировал вместе с другими выпускниками все рекламные письма, которые рассылали вузы в глубинку, и остановили свой выбор на Ленинградском горном институте. Во-первых, стипендия в нём хорошая, аж 480 рублей. По тем временам большие деньги, если учесть, что некоторые рабочие 200 рублей получали. Денежный вопрос уж очень остро перед Николаем стоял: на помощь из дома он не надеялся, ведь мать сама на натуральном хозяйстве оставалась, с картошки на квас перебивалась. Во-вторых, Советский союз нуждался в горняках: шахты во время войны были взорваны, нужно было восстанавливать Донбасс, южную металлургию.  В-третьих, в институте обещали выдать форму, включая форменную фуражку. Это было очень важно, поскольку одежда Николая оставляла желать лучшего. Кроме того, особое впечатление на юношу произвела история института. ЛГИ — это первый  технический вуз России, он был образован в 1773 году по указу Екатерины Второй.

И вот одолжил Николай у вернувшегося брата его единственную, потрёпанную от времени, куртку, надел опорки со сбитыми каблуками, взял старинный фанерный чемоданчик и, получив от матери благословение, отправился вместе со своими одноклассниками покорять Ленинград. А город в это время уже залечивал раны, возрождался к мирной жизни. Разрушенные здания огорожены, улицы чистые, и на каждом углу — милиционер. И такой  бомжеватый, как бы сейчас сказали, вид имел яранский паренёк, что на каждом углу его останавливал милиционер и, отдав под козырёк, интересовался: «Ваши документы!» Так Николай, пока шёл, документы и показывал.

Ленинградские абитуриенты встретили яранских с ехидной усмешкой, мол, лапотники провинциальные понаехали, да ещё окают тут, говор у них смешной. А Николай не только в своей родной школе все одиннадцать выпускных экзаменов  на отлично сдал, но и с таким же успехом все одиннадцать вступительных одолел. И одноклассники его тоже прекрасные знания показали. Тут столичные и  прикусили свои языки. У них-то тройки, а у яранских — пятёрки. На вступительных экзаменах Николая заметил проректор, профессор Борис Вячеславович Бокий, который и предложил ему специальность «Строительство горных предприятий». Так стал Николай Булычёв студентом Ленинградского горного института. И получил вожделенную форму: куртку с блестящими пуговицами, чёрные брюки с голубыми полосками по бокам и фуражку. В таком наряде не стыдно было и на Дворцовую площадь выйти — не то, что прежде.

Учился Николай на одни пятёрки, а потому сразу же после первой сессии стал получать повышенную стипендию — 600 рублей. Но и этих денег до конца месяца не хватало: приходилось ему ревизию в  тумбочке делать и последними сухарями довольствоваться. Летом ездил на производственную практику на шахты в Сибирь и в Донбасс. Привозил, по его же словам, целые карманы денег и матери помогал. Один раз попал на практику в город Шахты. Там дали ему  задание — построить подземный медпункт. Задача ещё та: нужно было возвести монолитную бетонную крепь, сделать внутреннюю деревянную опалубку, да так, чтобы между последней и породой пространство оставалось. Не получалось сначала у парня жидкий бетон захватывать, но не из тех он был, которые при первой заковырке  сразу руки опускают: приловчился, нашёл способ бетонирования вручную и с заданием справился. Опыт практикант, конечно же,  хороший приобрёл, а ещё правило для себя вывел: надо сперва самому научиться быть рабочим, чтобы потом можно было рабочими руководить.

После четвёртого курса Николай начал считать себя настоящим горняком. Да он таковым и был на самом деле: трудности горняцкого ремесла через своё сердце пронёс. Преддипломную практику проходил в Тульской области, на территории  подмосковного угольного бассейна.  Темой своей дипломной работы выбрал проходку вертикального ствола в сложных инженерно-геологических условиях. По задумкам Николая, ствол должен был проходить специальным способом —  с использованием сжатого воздуха. Горняки, опять же по его задумкам, тоже должны были работать в условиях сжатого воздуха. Но, видно, тогда и проснулся в Николае Булычёве талантливый учёный. Уже в ходе  теоретических расчётов дипломник сам понял, что, пройдя  совсем немного, камера застрянет и её придётся остановить. Научным руководителем Николая выступал главный инженер Ленинградского института «ГИПРОШАХТ» — человек, который по роду своей деятельности не теоретиком являлся, а самым  что ни на есть настоящим практиком. Он изначально не был согласен с идеей Николая и во время самой защиты дипломного проекта сделал двадцать (!) замечаний своему студенту.

Но на все эти двадцать замечаний студент Булычёв привёл свои двадцать аргументов. Да такие — подкреплённые расчётными схемами, мыслями авторитетных учёных, выдержками из специальной литературы, — что члены комиссии сначала притихли, стали очень внимательно слушать, а затем разразились аплодисментами. К тому же учли и то, что Булычёв — отличник, что дипломная работа — это, всё-таки, учебная работа, что у парня вся жизнь впереди, что свою теорию он обязательно на практику наложит, в результате чего и появится тот самый практический опыт. А за знание теории, да за настоящий горняцкий дух — браво! Так Николай Булычёв с блеском отстоял свой неудачный проект. Профессор Борис Вячеславович Бокий, которого не было на защите, но которому всё рассказали другие преподаватели, тоже, в свою очередь, был в хорошем смысле приятно удивлён. «Заниматься наукой вам надо, Николай! — сказал он Булычёву. — Рекомендую вас на работу во Всесоюзный научно-исследовательский маркшейдерский институт».

Так после окончания ЛГИ, перейдя всего лишь на другую сторону улицы, Николай Булычёв оказался во ВНИМИ. Там и поступил в аспирантуру.  Ещё учась в ней, он разработал устройство, моделирующее ствол и позволяющее с высокой точностью и в широком диапазоне задавать радиальные перемещения цилиндрической поверхности. В лаборатории теоретических исследований ВНИМИ при его непосредственном участии был разработан новый подход к расчёту составных колец и метод расчёта многослойной крепи выработок круглого сечения, деформационный критерий прочности горных пород. По результатам этих исследований  в 1963 году научным сотрудником Булычёвым была успешно защищена кандидатская, а в 1971 году — докторская диссертация.

Именно во ВНИМИ Николай Спиридонович и встретил спутницу своей жизни, Елену Исааковну Шульман. Она была дочерью репрессированного  Самуила Яковлевича Шульмана, родной брат которого и удочерил девочку после ареста её отца. Мать Елены Исааковны, большевичка с большим дореволюционным стажем Анастасия Григорьевна Слинько, перевозила из-за границы газету «Искра» и была лично знакома с Лениным. В 1937 году её арестовали вместе с мужем, но, к счастью, не расстреляли. В общей сложности в исправительно-трудовых лагерях эта мужественная женщина пробыла восемнадцать лет.

С 1972 года Николай Спиридонович Булычёв занимал должность профессора кафедры сопротивления материалов Ленинградского горного института, а в 1973 году был избран заведующим кафедрой строительства горных предприятий. На годы работы профессора Булычёва в ЛГИ приходится формирование им новой научной и учебной дисциплины «Механика подземных сооружений», которая в 1976 году была включена Минвузом СССР в учебный план подготовки студентов по специальности «Строительство подземных сооружений и шахт».

В 1980 году, по приглашению руководства Тульского политехнического института (впоследствии Тульского государственного университета) Николай Спиридонович Булычёв переехал на работу в Тулу и возглавил кафедру строительства подземных сооружений горного факультета ТулПИ. Именно с городом оружейников связаны самые значительные достижения учёного.

В 1981 году он был избран членом Международного бюро по механике горных пород Всемирного горного конгресса. В 1982 году профессор Булычёв издал первый в Советском союзе учебник «Механика подземных сооружений». Второе издание этого учебника (1994) было удостоено премии Правительства Российской Федерации. В 1984 году за работы в области проектирования и скоростного строительства шахтных стволов профессор Булычев был удостоен Премии Совета Министров СССР.

В восьмидесятые и девяностые годы профессор Булычев занимался комплексом научно-исследовательских работ в области строительства подземных сооружений. Эти исследования были использованы при проектировании и сооружении Байкало-Амурской железнодорожной магистрали, Рогунской  и других ГЭС,  рудников и шахт Донецкого угольного и Криворожского рудных  бассейнов, а также тоннелей и водохранилищ в Чехии, Сирии, Иране. Результаты же этих исследований легли в основу монографий, вышедших в России и Китае, а также в более 300 научных работах. Многие из этих работ публиковались в трудах международных конгрессов, конференций и симпозиумов, проходивших в Австрии, Австралии, Болгарии, Венгрии, Германии, Индии, Италии, Китае, Корее,  Норвегии, Польше, Португалии,  США, Финляндии, Франции, Чехии, Швейцарии, Швеции, Японии. Николай Спиридонович получил 25 авторских свидетельств и патентов. В 90-х годах коллектив ученых, возглавляемый Николаем Спиридоновичем Булычёвым, завоевал престижный грант Международной ассоциации INTAS в Бельгии за выполнение исследований по строительству тоннелей в городских условиях.

В 1995 году за учебник "Механика подземных сооружений" Николаю Спиридоновичу Булычеву была присуждена Премия Правительства Российской Федерации. В 1999 году профессор Булычёв выступал с докладом на Всемирном тоннельном конгрессе в городе Осло, Норвегии. И здесь впервые представитель России был избран членом исполкома Международной тоннельной ассоциации, объединяющей представителей более чем 50 стран мира. Такая высокая честь была оказана профессору Тульского государственного университета Николаю Спиридоновичу Булычёву.

Заслуженный деятель науки и техники РФ, Лауреат премии Совета Министров СССР, премии Государственного Комитета СССР по народному образованию, премии Правительства Российской Федерации, профессор Николай Спиридонович Булычёв является членом Международного бюро по механике горных пород Всемирного горного конгресса, Европейского технического комитета ERTC-9 по тоннелестроению в горных условиях, Международного общества по механике грунтов и фундаментостроению, Ассоциации геомехаников России, Международного общества по механике скальных пород, Тульского регионального отделения Тоннельной ассоциации России. Под его руководством защищено 45 кандидатских, в том числе 11 из зарубежных стран и стран СНГ, и 9 докторских диссертаций.

…Профессора Булычёва любят студенты. Не трепещут перед ним, а именно любят и уважают. По-настоящему! Николай Спиридонович отвечает им взаимностью. Поэтому и установился между ними такой контакт, при котором, открывая дверь в кабинет профессора, ребята не стушёвываются, не мнутся, а с особой теплотой в голосе произносят: «Здравствуйте, Николай Спиридонович! А можно задать вопрос?» И Николай Спиридонович  сразу же откликается и начинает отвечать на вопросы. И к каждому из студентов находит подход, каждого стремится ободрить и поддержать. И ребята это чувствуют. В этом, наверное, и заключается педагогическое счастье профессора Булычёва.



Новости и события
← Настоящий человек. Настоящий специалист.